7. Гражданство иностранного государства не влечет за собой
                      обязательное назначение
   переводчика, если лицо в достаточной мере владеет языком, на
                 котором ведется судопроизводство

                   Определение Судебной коллегии
               по уголовным делам Верховного Суда РФ
                 от 11 февраля 2009 г. N 81-О09-4

                           (Извлечение)


     Кемеровским  областным  судом 14 октября 2008 г. М. осужден по
ч. 1  ст. 210, по  ч. 4  ст. 188, пп. "а", "г"  ч. 3  ст. 228-1, по
ч. 4 ст. 174-1 УК РФ.
     Он  признан  виновным  в  создании  преступного сообщества для
совершения   тяжких   и  особо  тяжких  преступлений,  связанных  с
незаконным   оборотом   наркотических  средств,  которые  незаконно
перемещались  через  таможенную  границу  Российской  Федерации  из
Киргизской   Республики,   а   также   за   совершение   ряда  иных
преступлений.
     В  кассационной жалобе осужденный М. ссылался на нарушение его
права  пользоваться  услугами  переводчика  и  пользоваться  родным
диалектом  китайского  дунгана;  утверждал, что переводчик, который
был  у  него  в  ходе  предварительного  следствия  и  в  суде,  по
национальности киргиз, не владел этим диалектом.
     Судебная  коллегия  по  уголовным  делам  Верховного  Суда  РФ
11 февраля  2009 г.   доводы   кассационной   жалобы  оставила  без
удовлетворения по следующим основаниям.
     Согласно   положениям   чч. 2  и  3  ст. 18  и  ст. 47  УПК РФ
подозреваемый,   обвиняемый   и   подсудимый   вправе  пользоваться
услугами  переводчика  в  том  случае,  если  они  не  владеют либо
недостаточно владеют языком, на котором ведется судопроизводство.
     Гражданство   иностранного  государства  не  влечет  за  собой
обязательное  назначение  переводчика, если лицо в достаточной мере
владеет языком, на котором ведется судопроизводство.
     В  ходе предварительного следствия М. был назначен переводчик,
владеющий  киргизским  языком,  на  том  основании, что М. является
гражданином   Киргизской  Республики  и,  возможно,  не  все  будет
понимать на русском языке.
     Вместе   с   тем  решение  следователя  не  было  основано  на
фактических   обстоятельствах  дела:  с  момента  задержания  и  до
окончания   предварительного  следствия  М.  ни  разу  не  попросил
переводчика  (ни  на  киргизском,  ни  на  дунганском  языках) и не
пользовался  услугами  назначенного  ему следователем переводчика с
киргизского языка.
     М.  в  ходе  предварительного  следствия  пояснял,  что  он  в
совершенстве  владеет  русским  языком,  читает  и пишет на русском
языке,  учился в русскоязычной школе, и неоднократно заявлял о том,
что показания он будет давать на русском языке.
     В  судебном  заседании он просил предоставить ему переводчика,
который  знает  диалект китайского дунгана, утверждая, что он плохо
понимает  киргизский  язык,  не  знает киргизской письменности и не
умеет  читать  на  этом  языке. При этом он заявил, что не умеет ни
читать, ни писать также и на дунганском языке.
     Вместе  с  тем  из  материалов  дела  следует, что М. служил в
армии  на  территории РСФСР, длительное время проживал в Российской
Федерации.  Жена  осужденного  М. поясняла, что  ее  муж  родился в
1970 году  в Киргизской ССР,  является по национальности  китайским
дунганом, но дома они всегда общались на русском языке.
     Учитывая   изложенные  обстоятельства,  суд  первой  инстанции
обоснованно  рассмотрел  дело  в отсутствие переводчика, правомерно
признав, что М. в достаточной мере владеет русским языком.


                          ______________