Вывод о том, что Российская Федерация, являющаяся в настоящее время собственником земельного участка, являлась таковым и в момент начала строительства предпринимателем спорной постройки, основан на неверном толковании норм права и неправильной оценке материалов дела. Право собственности Российской Федерации на земельный участок, на котором располагается спорная постройка, зарегистрировано только в 2004 году как ранее возникшее на основании п. 10 ст. 1 Федерального закона «Об обороне», в соответствии с которым земли, леса, воды и другие природные ресурсы, предоставленные Вооруженным Силам Российской Федерации, другим войскам, воинским формированиям и органам, находятся в федеральной собственности. Однако предприятие, правопреемником которого является общество, не могло быть отнесено к кругу субъектов, указанных в данной норме.

Земельный участок относится к категории земель поселений, а не земель обороны, и доказательства того, что на момент строительства спорной постройки он относился к землям обороны, в деле отсутствуют.

Таким образом, то обстоятельство, что в 2004 году в ЕГРП была внесена запись о праве собственности Российской Федерации на земельный участок, само по себе не свидетельствует, что этот участок ранее, в период возведения спорной постройки, являлся собственностью Российской Федерации.

С учетом изложенного нет основания для вывода о том, что для возведения спорной постройки в 1998–1999 годах предпринимателю требовалось согласие Российской Федерации как собственника земельного участка и что в силу отсутствия такого согласия спорная постройка является самовольной.